Караулов Юрчи Николаевич 21 страница

Потребности человеческие вообще безграничны и неисчислимы, безграничны не в том даже смысле, что их много, а в том, что тон- Кая варьируемость их не дает возможности найти столь емкие име­нования, которые не допускали бы в дальнейшем введения каждый раз еще одной новой потребности, не покрываемой уже существующей классификацией, а затем еще одной, и еще... Так, наряду с потреб­ностью в полноте реализуемых личностью социальных и индивидуаль­ных функций, возникает вдруг трудно объяснимая "потребность быть неоптимальным", а рядом с потребностью в адаптивности — потреб­ность в риске. Иными словами, число потребностей оказывается по­тенциально бесконечным. Это положение находится в полном Караулов Юрчи Николаевич 21 страница соот­ветствии с марксистским пониманием закономерностей историчес­кого развития общества и человека, поскольку "сама удовлетво­ренная первая потребность, действие удовлетворения и уже при­обретенное орудие удовлетворения ведут к новым потребностям, и это порождение новых потребностей является первым историческим актом"[82]. Источником потребностей является не имеющий границ процесс общественного производства духовных и материальных цен­ностей, деятельность в широком смысле слова, и умножая свои потреб­ности, человек и общество накапливают ценностный резерв, увели­чивают свой ценностный потенциал. Таким образом, попытка исчислить человеческие потребности вообще обречена, как кажется, на неудачу. Тем не менее в каждой специфической сфере жизнедеятельности — биологической, психической, языковой, познавательной или Караулов Юрчи Николаевич 21 страница соци­альной — исследователи стремятся установить достаточно опреде­ленный круг потребностей, выделенный с таким расчетом, чтобы неизбежное появление новых потребностей или модификация старых не вносили принципиальных изменений в установленный тип. Можно оспаривать успешность, например в зарубежной социальной психо­логии, выделения пяти типов потребностей, удовлетворяемых в ре­чевом общении: в человеческих связях, в самоутверждении, в при­вязанности, в самоосозиании, в системе ориентации.

Понятно, что перечисленные типы тесно связаны с коммуни­кативными, ио было бы неправомерным отождествлять их с послед­ними, поскольку перечисленные потребности отражают прежде всего отношения между людьми, которые реализуются, в частности, также и в общении, в коммуникативных ситуациях2. С Караулов Юрчи Николаевич 21 страница другой сто­роны, столь широкие обозначения потребностей позволяют как будто подвести под выделенные типы и любые другие, в том числе, очевидно, и собственно коммуникативные, коль скоро их удастся



выделить в чистом виде.

Можно, далее, не соглашаться с попыткой объяснить разновид­ности речевого поведения личности распределением их среди трех фундаментальных ее ролей, выполняемых в разных ситуациях об­щения, — ДИТЯ, РОДИТЕЛЬ, ВЗРОСЛЫЙ. Так, каждому из нас зна­комы отдельные признаки состояния и поведения "ребенка", в роли которого мы выступаем в разговоре, например, со старшим, уважа­емым, признаваемым авторитетным по положению или возрасту со­беседником. Иначе строим мы свое поведение в разговорах с детьми или зависимыми Караулов Юрчи Николаевич 21 страница от нас собеседниками, естественно присваивая себе роль "родителя". Неадекватность между "ведением роли" и ситуацией тотчас ощущается наблюдателем (перехватчиком) или исследова­телем. Это происходит, например, в тех сценах кинофильма "Са­турн", где актер, исполняющий роль Крамера, разговаривает в своей первой встрече с офицерами абвера. Ситуация общения типологически требует включения в его поведение элементов, характеризующих позицию "ребенка" по отношению к "родителю": они старше по зва­нию и хозяева положения, а он всего лишь перебежчик, ищущий убежища. Но желание актера подчеркнуть внутреннее достоинство и глубокое человеческое превосходство советского разведчика над фашистами заставляет его исключить из своего поведения даже ма­лейшие признаки Караулов Юрчи Николаевич 21 страница "ребенка". В результате сцены выглядят ходуль­ными, неправдоподобными. В повести Г. Семенова "Ум лисицы" муж героини — Наварзин, которому принадлежит добрая половина прямой речи во всем тексте, в своих высказываниях и монологах высту­пает всегда в роли "родителя", которому свойственна уверенность в собственной правоте, безапелляционность суждений, доступна истина в последней инстанции, и потому его отличает способность к авторитетным, поучающим суждениям и окончательными "при­говорам". В оппозиции же к нему оказывается рассказчик ("Ва­сенька"), который в диалогах с Наварзиным играет не роль "ребенка", а роль "взрослого", характеризующуюся дуалистическим восприятием действительности, постановкой под сомнение устоявшихся истин и моральных требований, пониманием относительности Караулов Юрчи Николаевич 21 страница многих, кажу­щихся другим незыблемыми установлений:

"Продолжая спор с Наварзиным, которого я не сумел убедить в открытом диалоге, я ему, в общем-то, сказал, вызывая посостя­заться в софистике:

— Убеждения можно менять, а цель никогда, — зная, что с этим не согласится Наварзин, и не ошибся.

— Вы путаете два несовместимых понятия. Цель в жизни — одно, а убеждения — другое.

— Нет, это вы не хотите понять меня, — возразил я ему. — С по­мощью убеждений я выбираю себе цель и стремлюсь к ней. Я убеждаю себя... Если же обстоятельства заставляют поменять убеждения, если вдруг оказывается, что путь выбран неверно и ведет в Караулов Юрчи Николаевич 21 страница болото, то почему бы не остановиться и не пойти другим путем? Убеждения, что путь и цель выбраны правильно, оказались ложными. Зачем же мне верить слепо и лезть в болото? Я постараюсь переубедить себя и пойти к цели другим путем.

— То есть вы пойдете против своих убеждений. А это последнее дело.

— Почему же против, почему последнее дело? Мне до цели дойти надо! А если даже против своих убеждений, так что же? Я ведь не из­меняю цели. Я убежден, что цель прекрасна и достигнуть ее надо во что бы то ни стало. Но чтобы дойти до нее, нужно уметь менять убеждения...

— Нельзя Караулов Юрчи Николаевич 21 страница идти против собственных убеждений, — сказал Наварзин и прищурился.


— А если они ложны? Убеждения всего лишь стимул к поиску крат­чайшего пути к цели. Не более того!

— Это называется цель любыми средствами, — говорил Наварзин, не слушая меня. — В понятие "любые средства" входят и недозво­ленные, а значит, ваша цель, как бы прекрасна она ни была, не стоит того, чтобы,к ней идти"1.

Конечно, квалификация языковой личности в соответствии с вы­полняемой ею в той или иной ситуации одной из трех названных ролей дает известные основания для характеристики ее речевого поведения, но такая квалификация мало помогает в выявлении соб­ственно Караулов Юрчи Николаевич 21 страница коммуникативных потребностей. Когда за перечисление их берутся лингвисты, то речь в основном идет о трех типах — кон- тактоустанавливающей, информационной (необходимость получить или сообщить сведения) и воздейственной. А при дальнейших уточ­нениях и детализациях возможны два экстремальных случая. Либо число коммуникативных потребностей начинает умножаться и в итоге они регрессируют в бесконечность, совпадая с речевыми готовнос- тями (например, потребность в аргументации, потребность в опери­ровании текстами духовной культуры, потребность в использовании разных подъязыков и т.п.). Либо наоборот, идя по линии типизации и укрупнения их, исследователи сближают коммуникативные потреб­ности с функциями языка, и тогда говорят о фатической, номи­нативной Караулов Юрчи Николаевич 21 страница, познавательной, змотивной, апеллятивной, волюнтативной потребностях. Но и этот ряд, как легко заметить, не является ни законченным (почему бы не добавить к перечисленным потребность в оценке, например, или потребность в выражении модальности и т.п.), ни логически последовательным, поскольку номинативная, например, — функция ли, потребность ли — не существует сама по себе, а входит составной частью во все другие (без номинации нельзя осуществить ни познавательных, ни апеллятивных, ни каких-то иных актов); эмотивная и волюнтативная потребности, без сомнения, состав­ляют часть или являются разновидностью апеллятивной, воздей­ственной и т.п.

В основе человеческого общения лежит "взаимная нуждаемость": "Недостаточность личности в каком-либо отношении является как Караулов Юрчи Николаевич 21 страница бы импульсом, побуждающим искать восполнения ее в другой лич­ности"4. В этой "взаимной нуждаемости" людей, понимаемой в ши­роком социальном смысле, н надо искать истоки коммуникативных потребностей. Впрочем, если быть точным, то следует, очевидно, говорить не о чисто коммуникативных потребностях, а о потреб­ностях коммуникативно-деятельностных, поскольку общение сущест­вует не само по себе, а связано с производственной деятельностью людей, определяющей социальные отношения. В советской психоло­гической науке принято различать три стороны процесса общения — коммуникативную, интерактивную и перцептивную. Первая отвечает задачам установления и развития контактов между людьми, вторая предполагает обмен г информацией и выработку единой стратегии взаимодействия в Караулов Юрчи Николаевич 21 страница совместной деятельности и третья направлена иа восприятие и понимание другой личности. Как видим, это трехас- пектное деление фактически неплохо коррелирует с лингвистичес­кими представлениями о трех типах коммуникативных потребностей — контактоустанавливающей, информационной и воздейственной. Другое дело, что используемую при этом терминологию едва ли можно признать удачной: термин "коммуникативная" — в психологической классификации разновидностей общения — по сути дела является родовым, соотносимым с процессом общения в целом, и должен покрывать своим содержанием и все прочие его аспекты. Анало­гичная ситуация возникает и при выделении разных функций языка, среди которых первой обычно называют "коммуникативную" (т.е. по сути дела родовую его характеристику), а Караулов Юрчи Николаевич 21 страница затем перечисляют как бы ее разновидности: номинативную, познавательную, апелля- тивную функцию и т.д.

Но, оставив в стороне терминологию, можно констатировать, что помимо корреляции трех типов коммуникативных потребностей с тремя сторонами процесса общения, в них можно усмотреть из­вестный параллелизм и с развиваемой здесь концепцией трехуров­невого устройства языковой личности. В самом деле, контакто- устанавливающая потребность удовлетворяется как будто вербально- семантическим уровнем, реализуется в обыденном употреблении языка (см. схему 1, с. 56), информационная — покрывается тезаурусом личности, а воздейственной потребности отвечает прагматикон.

К сожалению, такая классификационная ясность не выдерживается при столкновении с реальным функционированием языковой личности. Обратившись к коммуникативной сети упомянутого вначале Андрея Караулов Юрчи Николаевич 21 страница Старцова из романа К. Федина "Города и годы", мы обнаруживаем в ней такие линии, такие коммуникативные акты, которые не могут быть продиктованы ни одной из трех названных выше коммуни­кативных потребностей. Например, в эпизоде ночного разговора с Сергеем Львовичем, в результате которого неотдохнувший и не­выспавшийся Андрей отправился вместо него на рытье окопов[83], дискурс последнего нельзя подвести ни под контактоустанавливаю- щую, ни под информационную, ни под воздейственную потребность. Очевидно, опираться в анализе подобных случаев на чисто комму­никативные потребности было бы неверным, поскольку включение личности в процессы общения определяется не только коммуни­кативным заданием, но всей парадигмой, ее социально-деятель Караулов Юрчи Николаевич 21 страница- ностного поведения, охватывающей также интенциональности, ин­тересы, мотивы, цели и ценности. Поэтому мы и считаем необхо­димым говорить о коммуникативно-деятельностных потребностях личности как основных единицах мотивационного уровня, лингвисти­ческим коррелятом которых могут служить, в частности, образы прецедентных текстов.

РОЛЬ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ В СТРУКТУРЕ

И ФУНКЦИОНИРОВАНИИ языковой личности

Скажи мие. что ты читаешь...

Человек живет в мире текстов. Тексты эти разнообразны по со­держанию, по жанрам, тематическим сферам, объему, необходимости многократного обращения к ним или разового их использования, а также по большому числу иных своих характеристик. И даже упо­требив ограничительное прилагательное "прецедентные", мы, очевид­но, еще не смогли Караулов Юрчи Николаевич 21 страница очертить для читателя достаточно определенно тот круг текстов, о котором пойдет здесь речь. Назовем прецедент­ными — тексты, (1) значимые для той или иной личности в познава­тельном и эмоциональном отношениях, (2) имеющие сверхличност­ный характер, т.е. хорошо известные и широкому окружению дан­ной личности, включая ее предшественников и современников, и, наконец, такие, (3) обращение к которым возобновляется неодно­кратно в дискурсе данной языковой личности. Ясно, что под это определение не подходит, скажем, "заявление об отпуске", посколь­ку этот жанр, будучи повторяющимся по характеру, не обладает эмо­циональной и познавательной значимостью. Трудно было бы отнести к прецедентому и текст газетного фельетона — не Караулов Юрчи Николаевич 21 страница только в силу крат­ковременности его жизни, но и из-за недостаточной одновременной информированности членов общества (не говоря уже о предшест­венниках) о его содержании: несмотря на "массовость" средств мас­совой информации (ведь не все читают, пересказывают и комменти­руют фельетоны) и в окружении любой языковой личности всегда найдется значительное число лиц, не сталкивавшихся именно с этим текстом, что мешает ему стать прецедентным. Для ученого ие должны считаться прецедентными тексты специальных работ — по тем же самым причинам. В то же время было бы неправомерным связывать прецедентные тексты только с художественной литературой. Во-пер­вых, потому что они существуют до нее Караулов Юрчи Николаевич 21 страница — в виде мифов, преданий, устно-поэтических произведений, а во-вторых, и в наше время в чис­ле прецедентных, наряду с художественными, фигурируют и библей­ские тексты, и виды устной народной словесности (притча, анекдот, сказка и т.п.), и публицистические произведения историко-философ­ского и политического звучания. Прецедентные тексты можно было бы назвать хрестоматийными в том смысле, что если даже они не входят в программу общеобразовательной школы, если даже их там не изучали, то все равно все говорящие так или иначе знают о них,— прочитав ли их сами или хотя бы понаслышке. Знание прецедентных текстов есть показатель принадлежности к данной эпохе Караулов Юрчи Николаевич 21 страница и ее культуре, тогда как их незнание, наоборот, есть предпосылка отторженности от соответствующей культуры. Так, для средневекового русского чи­тателя в число прецедентных текстов входила "Александрия", а для образованной части общества начала XIX в. их неотъемлемую часть составляли, например, оды Ломоносова. Естественно, этого не скажешь о современном русском читателе, среднестатистической языковой личности наших дней: названные тексты утратили для нее свое зна­чение, и в необходимых случаях она апеллирует совсем к другим пре­цедентам. Хрестоматийность и общеизвестность прецедентных текстов обусловливает и такое их свойство, как реинтерпретируемость: как правило, они перешагивают рамки словесного искусства, где исконно возникли, воплощаются в других Караулов Юрчи Николаевич 21 страница видах искусств (драматическом спектакле, поэзии, опере, балете, живописи, скульптуре), становясь тем самым фактом культуры в широком смысле слова и получая интер­претацию у новых и новых поколений. Причем жанровые переходы здесь возможны самые неожиданные, ср., например, положенные на музыку записные книжки Ильфа. В самом общем случае можно было бы сказать, что состав прецедентных текстов формируется из произ­ведений русской, советской и мировой классики, имея в виду, что сюда входят и фольклорные шедевры.

Способы существования и обращения прецедентных текстов в обществе довольно однообразны, и их всего, как кажется, три: зто натуральный способ, при котором текст, так сказать в первозданном виде Караулов Юрчи Николаевич 21 страница, доходит до читателя или слушателя как прямой объект воспри­ятия, понимания, переживания, рефлексии; другой способ можно, оче­видно, назвать вторичным, и он предполагает либо трансформацию исходного текста в иной вид искусства, опять-таки предназначен­ный для непосредственного восприятия, либо вторичные размышле­ния по поводу исходного текста, представленные в критических и литературоведческих (искусствоведческих) статьях, рецензиях, иссле­дованиях; наконец, последний способ следует охарактеризовать как семиотический, когда обращение к оригинальному тексту дается намеком, отсылкой, признаком, и тем самым в процесс коммуни­кации включается либо весь текст, либо соотносимые с ситуацией общения или более крупным жизненным событием отдельные его фраг­менты Караулов Юрчи Николаевич 21 страница. В этом случае весь текст или значительный его фрагмент вы­ступают как целостная единица обозначения. Если два первых спо­соба существования доступны любому тексту, то семиотический при­сущ только прецедентному. Ср., с одной стороны, употребленную гово­рящим цитату —

"В мои лета не должно сметь Свое суждение иметь",

а с другой стороны, предупреждение Щедрина о том, что в порефор­менной России "ожили господа Молчалины", или, высказанную, на­пример, в лекции или статье мысль о том, что Грибоедов беспощад­но высмеял низкопоклонство, делячество, "умеренность и аккурат­ность" тех, "кто на всех глупцов похож". В каждом из приведен­ных случаев в речь (дискурс, текст Караулов Юрчи Николаевич 21 страница) говорящего, в его аргументацию вводится текст "Горя от ума", и ввод этот осуществляется подобно замыканию наведенной в сознании слушающего рефлекторной дуги, дуги условного рефлекса: намек (цитата или имя) — и вот уже опре­деленное явление социально-психологического характера или какое-то событие общественно-политического, исторического значения оживает, активизируется в сознании слушателя, прецедент вступает в игру.


¥


ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДЕНОТАТЕ или СИГНИФИКАТЕ СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ

Из этих трех способов существования прецедентных текстов нас будет интересовать последний, ибо именно он имеет языковую при­роду — не социальную только, не психологическую главным образом, но лингвосемиотическую по преимуществу. Прием, с помощью кото­рого прецедентный текст Караулов Юрчи Николаевич 21 страница вводится в дискурс языковой личности и тем самым актуализируется в интеллектуально-эмоциональном поле коммуникации, оказывается в чем-то сродни языковой номинации. И хотя эта аналогия внешняя и довольно поверхностная, она позволяет тем не менее прояснить некоторые особенности оперирования преце­дентными текстами в процессе употребления языка. В самом деле, в дискурс языковой личности прецедентный текст редко вводится целиком, а всегда только в свернутом, сжатом виде — пересказом, фрагментом или же, как было показано выше, намеком — семиоти­чески. Исключения составляют малые виды словесности — притчи, анекдоты, побасенки, сказки (естественно, в случае их "прецедентнос- ти"), которые в качестве вставных новелл могут фигурировать в дис Караулов Юрчи Николаевич 21 страница­курсе без сокращений. Для пояснения аналогии между номинацией и способом ввода прецедентного текста проведем следующие параллели:

ИМЯ

ПРЕЦЕДЕНТНЫЙ ТЕКСТ

ПОНЯТИЕ ЗАГЛАВИЕ или ЦИТАТА или ИМЯ ПЕРСОНАЖА или ИМЯ АВТОРА

Слева в этой колонке указано языковое средство , справа — потен­циально актуализируемое в коммуникативном пространстве (т.е. и для говорящего и для слушающего) этим средством интеллектуаль­но-лингвистическое целое. Таким образом, при восприятии имени (слова) актуализируется представление о соответствующем явлении, при восприятии понятия актуализируется его семантическое поле, а при восприятии названия произведения, цитаты из него, имени пер­сонажа или имени автора актуализируется так или иначе весь преце­дентный текст, т.е. приводится в состояние готовности Караулов Юрчи Николаевич 21 страница (в меру знания его соответствующей личностью) для использования в дискурсе по разным своим параметрам — либо со стороны поставленных в нем проблем, либо со стороны своих эстетических (содержательных или формальных) характеристик, либо как источник определенных эмо­циональных переживаний, либо как источник сходных ситуаций, либо как образец для подражания или антиобразец и т. п.

Перечисленные здесь (а также в схеме) четыре способа ввода пре­цедентных текстов представляют собой стереотипы (и исчерпывают их), находящиеся на верхней ступеньке иерархии среди тех стереоти­пов, которыми оперирует всякая языковая личность в процессе упот­ребления языка. В их числе а) типовые структурные схемы предложе­ний, то, что называют Караулов Юрчи Николаевич 21 страница "паттерны"; б) генерализованные высказывания, отражающие основные узлы и особенности устройства индивиду­альной и соответствующей социальной "картины мира", и наконец, в) указанные способы ввода прецедентных текстов, играющие роль своеобразных "ярлыков", символов, намеков, если угодно — знаков, тогда как сами тексты прн этом в зависимости от особенностей их ис­пользования могут выполнять целый набор разнообразных функций — от сугубо номинативных, фактически приравнивающих текст к слову, от оснащения с их помощью аргументации персонажей и использова­ния их как. полигона для развития мысли героя, вплоть до повторения и метафоризации в их столкновении и противопоставлении основного конфликта произведения, в тексте которого они используются Караулов Юрчи Николаевич 21 страница (т.е. как прецедент в буквальном смысле слова).

Для достижения цели, сформулированной в заглавии статьи, обра­тимся к конкретному материалу, взяв для анализа роман Руслана Киреева "Подготовительная тетрадь" (М.: Молодая гвардия, 1983), и попытаемся ответить на следующие вопросы:

— как в целом можно оценить обращение того или иного персона­жа к прецедентным текстам и что дает такое обращение?

— какие тексты вводятся в дискурс героя и как? (классификация)

— для чего они используются? (типология).

Рассматривая возможный ответ на первый вопрос, я хочу напом­нить одну мысль Горького, вложенную им в уста Клима Самгина: Сам- гин заметил как-то, что думать о мыслях легче и удобнее, чем Караулов Юрчи Николаевич 21 страница размыш­лять о людях и фактах. Два эти объекта — факты и другие мысли — исчерпывают все объекты и соответственно характеризуют все виды мыслительной деятельности: каждый человек, отражая в своем соэна- ни объективно существующий реальный мир, неизбежно осмысливает его, переносит в свою "голову", переводит его в ментальную сферу; равным образом каждый человек оперирует не только отраженными и "пересаженными в голову" фактами, но и феноменами собственно ментальной сферы — ранее сформулированными (им или другими) мыслями. И того и другого рода объекты по значимости и масштаб­ности могут колебаться, естественно, от самых низменных и проза­ических на бытовом.так сказать, уровне, до Караулов Юрчи Николаевич 21 страница таких, которые состав­ляют высочайшие завоевания человеческого духа,включая, естествен­но науку и искусство. Однако принято считать, что подлинная духовность связана с объектами второго рода — мыслями по поводу мыслей, т.е. включает в себя рассуждения о книгах, произведениях


искусства, этических и эстетических проблемах, научных теориях философских концепциях. Думается, это очевидное заблуждение: по­добная "рафинированная духовность" (говоря словами героя рассмат­риваемого нами романа — Виктора Карманова) едва ли не опаснее "грубого и жадного гурманства" (с. 244). Это утверждение вовсе не под­разумевает противоположной крайности, а именно, будто истинная духовность удовлетворяется "мыслями о фактах". Приведу отрывок из романа, характеризующий такую экстремальную позицию, занимае Караулов Юрчи Николаевич 21 страница­мую антиподом Карманова Петром Свечкиным: «Свеч кии мыслил.

— Как было бы хорошо, произнес он, напряженно усмехнувшись, — если б все на земле думали только о хольнителях и пуговицах.

Сигарета замерла в моей руке. Что подразумевал Свечкин? Я прямо спросил его об этом, и он, помедлив, ответил. Все грандиозные идеи, все изнуряющие поиски истины, все хитроумные построения философов и праздных сочинителей ("Ваша заумь" — так кратко и зло охарактери­зовал ои то,что я пространно развернул сейчас) — все это принесло людям неисчислимые беды. Только беды и ничего кроме. Горстка очкастых умников, вместо того, чтобы шить плащи, стряпать рассольник по-ленинградски, ломает голову над Караулов Юрчи Николаевич 21 страница чепухой, от которой большин­ству — подавляющему большинству! — ии холодно ни жарко. Пусть ло­мают, если им это нравится, но ведь они сбивают с пути истинного других, которым надо заниматься делом. И те идут за ними, как довер­чивые бараны...» (с. 227—228).

Развивая диалектическое столкновение этих крайностей (Карма­нов VS Свечкин), можно было бы вспомнить проводимое А. Франсом различение "мыслителей" и "действователей" в истории цивилизации (Декарт и Наполеон), или иерешаемый спор "физиков" и "лириков", или, наконец, противопоставление "двух культур" Ч. Сноу. Но для рассматриваемой нами задачи достаточно дать рабочее, не претен­дующее на решение этого "вечного" вопроса, определение духовности. Итак, подлинная Караулов Юрчи Николаевич 21 страница духовность, на наш взгляд, предполагает включе­ние "мыслей о фактах" в контекст "мыслей о мыслях". А в этом процес­се важная роль принадлежит как раз прецедентным текстам, причем это не означает, что последние представляют собой единственный путь такого включения. Раскольников (как, впрочем, и остальные герои "Преступления и наказания") вообще не оперирует прецедент- нымн текстами, но его размышления о реальных повседневных собы­тиях, людских характерах, с которыми он сталкивается, и человеческих взаимоотношениях постоянно выходят на великие проблемы добра и зла, жизни и смерти, смысла бытия, справедливости, т.е. включаются в контекст общечеловеческих мыслей о мыслях. Прецедентные тексты, представляя собой готовые интеллектуально Караулов Юрчи Николаевич 21 страница-эмоциональные блоки — стереотипы, образцы, мерки для сопоставления, используются как инструмент, облегчающий и ускоряющий осуществляемое языковой личностью переключение из "фактологического" контекста мысли в "ментальный", а возможно, и обратно.

Если обратиться к персонажам рассматриваемого нами романа, то приходится констатировать, что практически прецедентными текста- мн широко оперирует только главный герой — В. Карманов — жур­налист и писатель, хотя в дискурсах других действующих лиц встре­чаются, как правило однократно, а в совокупности использованы все указанные выше виды отсылок к прецедентным текстам. Так, Алина Игнатьевна, глава местной писательской организации и автор "многопланового" романа "Молодые люди", всуе называет имя Гоголя как символ классика вообще, выдающейся вершины Караулов Юрчи Николаевич 21 страница мирового искус­ства ("какой-нибудь Гоголь" — с. 236). Другой писатель — Иванцов- Ванько, рассказы которого сами выступают в роли прецедентных (для действующих лиц) текстов в дискурсе Карманова, однажды ссы­лается на аббата Прево и его героя кавалера де Грие (с. 129); Маль- гинов осведомляется о "Мифе о Сизифе" А. Камю (с. 110), Володя Емельяненко дважды (с. 76 и 174) цитирует Вакенродера, Эльвира сообщает, что читала Мопассана (с. 194), а Аристарх Иванович, ди­ректор шашлычной "Шампур", упоминает Лира (с. 116) и Омара Хай­яма (с. 210). Все эти случаи, число которых ничтожно мало на фоне более чем 50 прецедентных текстов, использованных в дискурсе Карманова (причем к нескольким из них герой обращается Караулов Юрчи Николаевич 21 страница многократ­но), играют минимальную роль для понимания или характеристики прибегающих к этим упоминаниям языковых личностей, по сути дела ничего не добавляя, а только подкрепляя уже известные читателю особенности соответствующих персонажей: интеллектуальное гурман­ство и арбузно-потребительскую жизненную позицию Иннокентия Мальгинова, фаталистически-индивидуалистскую философскую на­строенность Володи Емельяненко или принципиальную несводимость парадоксально соединяющихся в мировидении Эльвиры романтичес­ких ожиданий и прагматически-трезвого подхода к жизни. А кроме того, перечисленные отсылки даются соответствующими персонажами в ситуации общения с главным действующим лицом — В. Кармановым. Таким образом, эта языковая личность и будет в центре нашего вни­мания.

Ясно, что при Караулов Юрчи Николаевич 21 страница такой распределенности само отсутствие а дис­курсе той или иной личности обращения к прецедентным текстам оказывается значимым. Прецедентными текстами не оперируют, по­мимо Петра Свечкина, кредо которого отчасти охарактеризовано при­веденной цитатой, также такие далеко не эпизодические персонажи, как его отец — Иван Петрович, заместитель главного редактора газеты Алахватов, да и сам Василь Васильич — главный редактор, который, впрочем, в силу удаленности от основных коллизий романа дан не­сколько схематически. Естественно, что названные действующие лица ничего и не читают,хотя подчеркнута эта особенность в романе лишь в отношении Свечкина, Лидии Кармановой (бывшей жены героя), ее матери — "этажного администратора" гостиницы (она читала только отрывной Караулов Юрчи Николаевич 21 страница календарь) и Яна Калиновского — читателя единственной книги — "Популярной медицинской энциклопедии".

Итак, рассмотрим использование прецедентных текстов в дискурсе В. Карманова. Первый и простейший тип (распадающийся впрочем на несколько разновидностей) составляет обращение к ним в целях номинации, когда знак, вводящий прецедентный текст, указывает


на какое-то характерное свойство, типовую примету, отождествляется с наиболее заметной, запоминающейся и потому всем известной чер­той лица (персонажа, писателя) или всего произведения а целом. "Что Достоевский! Этажные администраторы гостиниц — вот лучшие психологи мира!" (с. 43). Т.е. Достоевский — как психолог в превос­ходной степени, психолог с большой буквы,критерий и непревзой­денный образец знатока человеческой души. Имя Ларошфуко присваи Караулов Юрчи Николаевич 21 страница­вается В. Кармановым его приятелю Сергею Ножеико как автору сентенции, понравившейся нашему герою (с. 215), Мальгинов видит­ся ему современным Ясоном (с. 212), а Спинозой ои называет, конечно по контрасту, от противного, П. Свечкина: "Вот! Деловой и практич­ный, с сугубо утилитарным мышлением администратор заделался вдруг Спинозой" (с. 171). Имя Елены (гомеровской) употребляется как обозначение эталона красоты (с. 23, 29) и, в частности, по отноше­нию к Лидии, жеие В. Карманова (далее В.К.); "отечественным Арга- ном" он называет коллекционирующего собственные несуществую­щие болезни Яна Калиновского; Гулливер упоминается в связи с рез­ким изменением представлений о размерах окружающего пространст­ва: "В квартиру, где Караулов Юрчи Николаевич 21 страница притаилось такое обилие жизненного пространст­ва, я входил с робостью. Отныне я понимал чувства Гулливера, попав­шего из Лилипутии к гигантам Бробдингнега" (с. 64). Название книги "Граф Монте-Кристо" употреблено для родового обозначения роман­тических произведений с увлекательным сюжетом (с. 194), а имя Артура Хейли — для родового обозначения модных авторов, чита­тельское увлечение которыми (не всегда оправданное) может временно принимать массовый, характер (с. 150); Мориак и Моравия приводят­ся в качестве прецедентов, с которыми сравнивается творчество Иванцова-Ваиько (с. 135). Толстовский Иван Ильич появляется в дис­курсе как персонификация страха смерти, философские раздумья о которой В. К. хочет пробудить в насквозь Караулов Юрчи Николаевич 21 страница эмпирическом и, казалось бы, неуязвимом для подобных размышлений сознании Свечкииа, ко­торый, "судя по всему, собирался жить вечно": "Хорошо, он не читал книг, а стало быть не имеет понятия о том утробном ужасе, какой испытывают разные Иваны Ильичи, навсегда исчезая" (с. 138).

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentacporcb.html
documentacpoymj.html
documentacppfwr.html
documentacppngz.html
documentacppurh.html
Документ Караулов Юрчи Николаевич 21 страница