Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка

Все это верно. Но вот Король, который ждет, — я подумал сейчас о нем потому, что он назвал меня братом. Мы двое, и голубь, бедный, коварно умерщвленный наш соотечественник. Я зависел только от нее, и ни от кого больше, но это не делало ее одной из нас.

Имя Охотника так и вертелось на кончике языка. Обвинить во всем его; предоставить ей разбираться с ним, и пусть себе сражаются по своим собственным, сверхъестественным правилам. Нет, это мой вызов, не ее.

Я вспомнил, как она говорила в лесу: «Эта птица — одна из моих». Значит, рыцарь заключил сделку с королевой? Значит, это моя прекрасная Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка госпожа облекла его неприкаянную душу в птичьи перья? Вряд ли это намеренная жестокость: кому, как не мне, знать, что она видит мир иначе, чем смертные. Я слыхал, у магии строгие правила. Даже если она сама определила его участь, то это вовсе не значит, что она может изменить ее.

— Ну, Томас?

Спасение оказалось простым. Королева изучала хитрости смертных, но я-то знал их с рождения. Сжавшись самым жалким образом, я зарылся в ее объятия.

— Я только тебе доверяю, госпожа, — я судорожно сглотнул. — Ты мне так нужна… Пожалуйста, не сердись на меня, я не вынесу этого!

— Ладно, — сказала королева помягче, — ладно… но Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка ты не должен лгать мне, ненаглядный мой…

— Госпожа моя, — сказал я, — прекрасная моя леди, как могли вы подумать, что я хоть словом, хоть жестом захочу прогневить вас? Чтобы я по собственной воле сотворил такое, что разъединит нас?

Тогда, помнится, ничто не мешало нам целый эльфийский день, или целую ночь. Я сужу по тому, что, вернувшись в свое всегдашнее утро, нашел на месте порезов только едва заметные шрамы. Раны мои успели зажить.

Я снова принялся за песню. Мотив меня все еще устраивал, а это — хороший признак.

Обрезала косы. сменила имя,

Элеанор превратилась в Виллима,

Ушла ко двору послужить королю,

Как Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка редкий цветок меж придворных живу.

А потом на меня явился поглядеть Охотник. Он пришел под руку с оленеглазым эльфом, но особой любезности я меж ними не заметил. Когда я вышел из сада. Охотник как раз закатил своему спутнику оплеуху.

— А ну. Зяблик, обожди-ка снаружи. Ты никогда не умел держать рот на замке.

Юноша двинулся прочь, легкий, как воздух, но остановился на пороге.

— О Пламень, как же я могу оставить тебя с этой тварью?

— Не беспокойся, Томас защитит меня. — Как всегда, Охотнику нравилось называть меня по имени. Интересно, если «эта тварь» — не я, то тогда кто? Мой бедный слуга Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка? — Иди-ка отсюда, но жди меня где-нибудь поблизости.

Стоило Оленеглазому выйти за дверь, как невидимая рука (мой слуга?) с треском ее захлопнула. Я улыбнулся: кажется, они не ладили.

— А теперь, Томас, — Охотник без приглашения устроился в одном из кресел, — скажи-ка, удалось тебе справиться с моей загадкой?

Я рассердился, но тут же и спохватился, чтобы не проболтаться ненароком, и только покачал головой.

— И думать забыл? — лениво предположил Охотник. — Я знал, что он не может повредить мне. Королева не позволит повредить мне, а, Томас?

Он здорово напоминал зануду-учителя, проводившего душеспасительную беседу с каким-нибудь сорванцом. Никто его сюда Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка не звал, я давно не мальчишка, и мне не нравится, когда меня донимают в моих собственных комнатах.



Дверная ручка вспыхнула, едва я коснулся ее.

— Немного позже, — благодушно произнес Охотник. — Разве тебе не интересно узнать, где я был?

Между его руками возник стеклянный шар. В шаре появилась картинка. Подумаешь, просто раскрашенная эльфийская игрушка! Но пока я смотрел, картинка вдруг обрела подвижность. Я увидел молодого человека с мягкими чертами лица. Он спокойно стоял в розовом саду и держал золотой кубок. Пепельно-каштановые волосы падали почти до плеч, а дорогая одежда не скрывала очертаний стройного тела. Внезапно он взглянул вверх, словно услышал Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка что-то — прямо в шар, так, что на мгновение его широко открытые серые глаза встретились с моими. Потом показался всадник в охотничьем наряде, в сопровождении многочисленной свиты. Юноша встретил господина, протянул ему кубок, мужчина принял его и выпил. Чем-то он был возбужден, размахивая руками, видимо, описывал юноше перипетии охоты. Порой мужчина, словно для убедительности, клал руку на плечо юноши (на мой придирчивый взгляд, чаще, чем нужно). Все это время юноша твердо глядел на него ясными, серыми глазами.

Наконец, вельможа со свитой уехали, оставив юношу в саду одного. На миг он задержался, глядя вслед кавалькаде, потом вошел внутрь не то Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка маленького замка, не то большой башни, отдал кубок слуге, поднялся по ступенькам в маленькую спальню и начал раздеваться. Я задохнулся от неожиданности.

Под одеждой слуги скрывалось тело женщины; оказывается, она недаром проверила, хорошо ли заперта дверь. Она боялась чужих глаз. Да, рыцарь-голубь не солгал, Элеанор была прекрасна, и она, без сомнения, любила короля.

Тронутый до самого сердца, в досаде на Охотника, посмевшего нарушить ее целомудренное уединение, я отвернулся. Но эльфийский лорд протянул руку, схватил меня за запястье, а другой рукой сунул свой шар прямо мне в лицо.

— Хорошенький кусочек плоти, правда? Или твой собственный род больше Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка не прельщает тебя?

В ярости я выхватил у него шар, пальцы мои закрыли обнаженную Элеанор, и я запустил проклятую игрушку в угол.

Грохнуло сильно. Стекло обычно бьется не так громко.

— Ну-ну, потише, Томас, — пальцы Охотника по-прежнему сжимали мое запястье. Он медленно притягивал меня к себе.

Я толкнул его так, что он перевернулся вместе с креслом. Когда он встал на ноги, обычно невозмутимое лицо искажала злобная гримаса, а красные брови торчали дыбом, как у кота.

— Нет!

Охотник словно застыл, не закончив движения. Я не сразу понял, что он борется с кем-то невидимым, наверное, с моим слугой. Охотник швырнул своего Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка незримого врага через всю комнату — я проследил полет тела по хлопающим столам— и падающим стульям, треску в конце и глухому удару по стене, недалеко от осколков Волшебного шара.

— Да как ты смеешь! — яростно зарычал Охотник. — Как ты смеешь касаться меня своими мерзкими лапами, ты, отвратительное, уродливое чудовище! — Он повернулся ко мне. — О да, мой прекрасный певец, знаешь ли ты, что тебе служит страшилище, на которое никто в Эльфийской Стране и взглянуть-то не в силах?

Откровенно говоря, меня это мало заботило. Я пробрался среди поваленной мебели к пустому месту у стены, нащупал тело и подхватил под руки, помогая встать Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка. Мне хотелось утешить беднягу.

— Коснулся… — словно не веря своим глазам, проговорил Охотник.

Совсем близко я слышал тяжелое, прерывистое дыхание, кто-то явно сдерживал рыдания. Я почувствовал под рукой грубую ткань рукава, вспомнил, как, потеряв кольцо королевы, я чуть не ударил слугу за то, что он посмел участливо коснуться меня, вспомнил и вздрогнул от стыда, но справился с собой.

— Знаешь, что ты пытаешься удержать, Томас? Показать тебе?

— Нет! — Пронзительный, теперь уже точно женский визг. — Господин мой, ты обещал!

— Обещал. — В холодном, жестоком голосе Охотника звучало злое торжество.

Бедное создание на ощупь представлялось мне вполне нормальным; мои руки обнимали Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка слабые, покатые плечи. Я все еще поддерживал его.

— Ты, некогда такое прекрасное существо… — с презрением цедил Охотник.

Тонкие Плечи теперь тряслись от рыданий.

— Мое обещание, — продолжал Охотник, — должно было оставаться в силе, пока ты не предашь меня. Ну а теперь? Хочешь, чтобы пригожий Томас увидел тебя?

Рыдая совсем по-детски, служанка вырвалась у меня из рук и убежала.

— Ну, Томас, — сказал мне Охотник, — и что же стало с рыцарем?

Сказал бы я ему… Оставалось повернуться спиной и нарочито неторопливо отправиться в сад.

Услышав, как за ним закрылась дверь, я вернулся в комнату. Расставил мебель, вымел остатки разбитого шара. Они были тусклые Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка, как грязная вода. Потом я снова вышел в сад, нарвал ирисов, засунул в середку еще какой-то желтый цветок и поставил их в кувшин на столе, чтобы слуга сразу увидел букет.

Этой ночью мне снился сон, первый из моих снов в Эльфийской Стране, который я запомнил. Прекрасная Элеанор, вся в лунном свете, шла по синевато-серебристой крыше замка, держа в руках мальчишескую рогатку. Она стреляла в белого голубя осколками тусклого стекла. Во сне этим голубем был я, и, когда острый, как стрела, осколок полетел прямо в меня, я вскрикнул и сел на постели.

Моя комната была полна Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка звездным светом. Цветы на столе шевелились, кто-то переставлял их в кувшине.

— Ox! — Моя служанка явно не ожидала, что я проснусь. Я перекатился на бок, сердце все еще колотилось после сна. Теперь, когда я вспоминал его, все там казалось таким красивым: лунный свет Срединного Мира блестел на осколках, серебрил острую черепицу и белую рубашку Элеанор… Но это был ужасный сон. Не скоро я смог уснуть снова, но перед тем запомнил робкую руку, нежно и осторожно отводящую волосы от моих глаз; птичье прикосновение пальцев, едва ощутимо гладивших меня по голове до тех пор, пока я наконец не уснул.

* * *

Поскольку Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка Охотник не удосужился рассказать королеве о своем визите, это удовольствие досталось мне. Когда она в следующий раз прислала за мной, я официально преклонил колена у ее ног.

— Ты что это. Рифмач? — развлекаясь, спросила королева. — С чего бы?

— Госпожа, — произнес я в своей лучшей придворной манере, — один из ваших подданных ударил моего слугу без малейшей на то причины.

— Охотник, — уверенно сказала она. — Я запрещу ему входить в твои комнаты, Томас. Не бойся.

— Но мой слуга…

— Это дело Охотника и твоего слуги. Не вмешивайся.

От досады я прикусил губу. Говорить дальше было небезопасно.

— Твои слуги — это и мои слуги тоже, ты же Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка знаешь, — сказала она ласково. — В конце концов, за их благополучие не ты отвечаешь.

— Охотник был жесток, госпожа. Он сказал, что мой слуга раньше был так прекрасен, а теперь так уродлив, что на него никто и смотреть не в силах. Он сказал, что мне нарочно дали в слуги урода. Я убью этого заносчивого мерзавца. Если ты попросишь.

— И умрешь, пока будешь собираться. Я еще не готова потерять тебя, миленький мой. Не ищи участи героя, мой Рифмач, мой красавец. Все мои герои мертвы: блестящий Оссиан и нежный Мананнан…

— Я присоединюсь к ним в аду, — пробормотал я ей в ухо, опьяненный Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка самой мыслью об опасности.

— Нет. Этого не случится, — вздохнула она. — А если случится, значит, нет справедливости на Небесах. У тебя иной путь.

Она произнесла это с такой уверенностью, что я замер.

— Что ты имеешь в виду под «моим путем»?

— Я не «имею в виду». Я знаю. — Затаив дыхание, она резко пригнула мою голову, требуя поцелуя. — Чем больше ты рассказываешь мне, тем больше я знаю. Твое прошлое становится для меня твоим будущим…

— Я не понимаю…

— Тебе и не надо понимать… Я оттолкнул ее на подушки.

— Хватит! Хватит с меня твоих загадок! Ее глаза широко раскрылись, стали странными, невидящими, желтыми.

— Знаешь ли ты час Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка своей смерти. Рифмач?

— Я…

— Я буду тогда с тобой, Томас…

Я ощутил жуткий озноб. Дикая королева наклонится надо мной и поцелует в холодеющие губы, высасывая мой страх смерти, как нектар. Это ее право, это моя плата за некогда брошенный ей вызов.

— Томас, — сказала она, — меня так мучит жажда.

Она касалась меня до тех пор, пока я не поднялся, и я любил ее так, как только может мужчина любить женщину.

— Радость моя, — сказал я, гладя ее волосы.

— О Томас, -она крепко прижала меня к груди. — Что я буду без тебя делать?

— У нас еще есть время, — утешил я. — Целые Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка годы.

Но ее молчание красноречивее слов сказало мне, что это не так.

— Возвращайся со мной, — выпалил я бредовую мысль. -Выходи за меня замуж.

Она широко раскинула руки. Между ними засияла радуга и обернулась вокруг нас; от переливов красок кружилась голова. Заблудившись в красках, я не чувствовал ни рук, ни ног.

— Никто еще не предлагал мне выйти замуж, — сказала она. — Ты странный человек. Арфист.

— И я никому раньше не предлагал этого, — ответил я сухо. — Наверное, чтобы решиться сделать предложение, мне потребовалась Королева Эльфов, не меньше. Какая жалость, что ты отказала мне; могу спорить, за тобой дали бы неплохое приданое Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка.

И тут, к совершеннейшему моему изумлению, королева спросила: — А что такое приданое? Я объяснил.

Я снова грезил об Элеанор, о голубе и рыцаре. Королева могла преградить Охотнику доступ в мои комнаты, но его загадка уже успела войти. Мне снилось, что я закончил балладу. Каким-то образом Элеанор узнала о ней и теперь ночами сидела в одиночестве с арфой на коленях и пела. Эта арфа была в моих руках: я был Элеанор, мое тело — ее телом, мои пальцы — ее изящными маленькими пальчиками. Я мог чувствовать, как ее слезы катятся по моему лицу. Я проснулся, чтобы выплакать их.

Печальная Элеанор, преследующая Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка меня во снах… сумеет ли она узнать мою песню?

Моя служанка снова укрылась за пустой почтительностью. Я старался теперь быть особенно учтивым в ее присутствии. Когда я играл или пел в саду, то ощущал, как она движется где-то позади, особенно когда я работал над песней Элеанор. Воздух становился тревожным, выжидающим. Такое ожидание менестрелю что дрова костру, но сущее проклятье, когда хочешь поработать в одиночестве. И все-таки я не прогонял ее.

Я достойно служу своему королю,

Он мне званье дворецкого дал.

Говорил мне: «Как сына, тебя я люблю»,

Драгоценным цветком называл.

Я рыдаю ночами, оставшись одна,

Я Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка печально пою у окна,

Что в недобрый час оказалась я

Любимым цветком короля.

Вот оно, наконец! Теперь об Элеанор сказано все: ревнивая мать и ее жестокое дело; похороны рыцаря и превращение; почет короля и ее полуночные слезы. Настало время вернуться к голубю.

Я заиграл «Беспокойную могилу», и он появился, трепеща крыльями. Я накормил призрак бедного рыцаря своей кровью, и он заговорил:

— Они охотились за мной. Гнали меня по лесам. Я здесь, я там, я ушел. Скоро король услышит обо мне и поймет. Скоро, скоро, скоррро…

Голос перешел в курлыканье, но я не давал ему больше крови. Я сел и сыграл ему всю Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка песню, добавив в конце экспромтом:

Король на охоту собрался опять;

Ни слуг, ни придворных не хочет он брать.

Таинственный голубь летит перед ним,

По-прежнему близок и недостижим.

Холмы и дубравы, овраги и терн

И слышит король приглушенный стон.

«Любовь моя стала в недобрый час

Усладой для королевских глаз!»

Ну, их еще придется дорабатывать, но я по Крайней мере положил на стихи ответ на загадку. Теперь предстояло добиться эффекта рассказываемой истории. Потому что мы с голубем были неразделимы; его гнали через леса, пока король не поймает его, а я давал ему песню и голос, чтобы петь.

Конечно, я бы Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка куда охотнее спел королю сам; но легче голубю добыть голос, чем мне до срока вернуться в мир людей. От меня требовалось только победить Охотника: ответить на его загадку и спасти от него душу этого рыцаря.

Справиться с этой двойной задачей можно только в пиршественном зале. Все должно быть по уговору: если королевский арфист будет там петь, то Охотник получит ответ при всех… а я буду торжествовать вдвойне, когда уведу голубя у него на глазах, добуду там крови и освобожу его!

Я, конечно, имел в виду напиток, которым они утоляют свою Красную Жажду. Если это и не человеческая кровь, то уж точно Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка что-нибудь смертное; может, оно сгодится и призраку?

Любовь подарила мне радостный дом…

Голубь сидел тише гальки, пока я пел. На этот раз глаза его были сухими. Я пел снова и снова. Я так жалел, что не могу сказать ему самого главного: не забывай о повторах, не вздумай переводить дыхание как раз перед последней строчкой. Я мог действовать только примером.

Служанка принесла мне вина. Я еще раз спел все от начала до конца. Голубь пошелестел крыльями, наклонил голову, соскочил с фонтана и запрыгнул обратно. Я резанул себя по руке, подождал, пока голубь обретет голос, и вслушался в его Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка пение.

У меня мурашки пошли по коже. Это был голос не человека, но и не птицы. Казалось, флейта ожила и обрела речь наравне с музыкой. Спев все до конца, он начал плакать.

Говорят, человек знает, когда его ведет судьба. И я не стал дожидаться, пока меня позовут.

Я шел через темные залы вслед за синим светом факела.

Служанка моя от волнения трещала без умолку, что было совершенно на нее не похоже.

— Не знаю, есть там сейчас кто или нет. Нас ведь туда не звали. Конечно, там то и дело устраивают пиры; что ж, подождем, если придется ждать. Надо заметить, выглядите вы Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка чудесно — вам такой наряд к лицу.

Нет, Майская ночь еще не пришла, и эльфы в зале были. Крылатые существа сидели под потолком, напоминая причудливые украшения раскрашенных стропил. Двое спланировали вниз, заметив нас. Хрупкие крылья отливали серебром в тусклом свете.

— Сыграй нам, арфист, — рядом со мной опустился еще один, высокий, с курчавыми лиловыми волосами.

Я покачал головой. На сегодня у меня была только одна песня.

К этому времени внизу уже начали накрывать на стол.

Я стоял в центре комнаты и смотрел, как собирается эльфийский двор. Я стоял, не выпуская из рук арфы, и не шевелился, а они проходили мимо, любопытствующие Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка, но ничуть не удивленные. Уже разошелся слух, что я здесь.

Рослые и карлики, забавные и жуткие, веселые и печальные — всем нашлось место за столами, расчертившими зал. Последними пришли те, кто сидел за главным столом, — высокие элегантные эльфы, приближенные королевы, называвшие ее «сестрой», хоть и не состоявшие с ней в родстве. Охотник сегодня был в красном, под цвет бровей и губ, волосы его на этом фоне казались чернее ночи. Рядом с ним королева в золотых одеждах сияла, как солнце.

Я не отводил от них напряженного взгляда, пока они поднимались на помост. По сравнению с ними я чувствовал Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка себя деревенским увальнем, и даже эльфийские одежды висели на мне, как мишура.

Охотник выглядел чуть ли не счастливым. Я встретился с ним глазами раз, другой, третий — в них сияла чистая радость. И та самая загадка. Меня так и подмывало немедленно выкрикнуть ответ ему в лицо.

Королева не смотрела на меня. Что ж, ее право. На публике она может вести себя как ей угодно.

Я устал стоять. Мысль о том, сколько смертного времени утекло за то время, что они ели, вызывала ненависть. Но хороший менестрель умеет выбирать нужный момент.

С первой переменой было покончено, со столов унесли грязную посуду, и эльфы уселись поудобнее Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка, готовые внимать. Я взял табурет, уперся в него, чтобы поудобнее пристроить арфу, и начал.

С первой же ноты в зале воцарилась тишина; на этот раз мне не требовалось завоевывать внимание публики. Я запел в полный голос, и первые же слова песни ясно и насыщенно зазвучали в самых отдаленных уголках зала.

Любовь подарила мне радостный дом,

Вьюнок и ромашки цвели под окном.

Прекрасней, чем в очарованном сне,

Был дом, что любовь подарила мне.

Я весь ушел в песню и только старался не глядеть на Охотника. Я рассказывал эльфийскому двору историю Элеанор. Обычно я волнуюсь, когда пою новую песню, но Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка на сей раз в этом не было нужды. Цель моей песни была повыше, чем желание развлечь или вызвать восхищение, и я не боялся неудачи.

Король не поверил своим ушам:

«О белый голубь, поведай же нам,

Почему слезинки текут рекой,

Почему безутешен дворецкий мой?»

Мать ревновала ее без границ,

В недобрый час подослала убийц,

Погиб ее сын и разрушен дом,

И суженый спит беспробудным сном.

Голубь снова пересказывал королю всю историю Элеанор, до самого конца:

Обрезала косы, сменила имя,

Элеанор превратилась в Виллима,

И дивный цветок украшает с тех пор

Твой королевский двор.

Песня замыкалась в кольцо, заканчиваясь тем же, с Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка чего началась. Насколько я понимаю. Дивный Народ предпочитает именно такое построение стиха. Здесь я остановился; я рассказал историю Элеанор, а конец ее будет зависеть от того, что произойдет теперь.

Я почувствовал, как отпускает давившая меня до сей поры тяжесть.

Эльфы молча выслушали меня и так же молча теперь пили тот самый запретный напиток.

Первым заговорил Охотник. В мою честь он поднял золотой кубок:

— Хорошо отгадано, Томас.

С этими словами он перевернул кубок. Красная жидкость полилась на пол, под помост.

Тут поднялась Королева Эльфов, и надо сказать, это была разгневанная королева.

— Брат мой, — сказала она, — этого делать не подобало Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка.

Охотник поглядел на нее, скривив в усмешке угол красных губ.

— Тем не менее, сестра моя, это сделано. — Он обернулся ко мне:

— Томас, ты отгадал и можешь требовать награды. Но я смотрел только на королеву, на мою госпожу. Красота ее была холодной и чистой, как мрамор. В первый раз позволил я своему голосу прозвучать в этом зале.

— Госпожа, — произнес я. Я обращался только к ней: на мне было заклятье, и я не мог его нарушить.

— Я не приму ничего от владыки серебряных стрел. Но ради моей службы тебе, позволь мне одну просьбу.

— Смертный, — величаво проговорила она, — не проси об Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка этом.

— Пожалуйста, — обратился я к своей возлюбленной, — позволь мне взять кувшин, что держишь ты в правой руке. Мне нужен напиток из этого кувшина.

Королева улыбнулась, словно сама весна посмотрела на меня ее глазами.

— Изволь, — и она подняла золотой сосуд. Но Охотник перехватил кувшин.

— Рифмач, — сказал он, — ты плохо выбрал. Не этот ответ тебе нужен.

И он перевернул кувшин, и снова по полу полилась красная жидкость. Эльфы вокруг затаили дыхание. Красная струйка приближалась к моим ногам. Королева не шелохнулась; на белом лице темнели глубокие глаза.

— Брат, — сказала она снова, — и этого не подобало делать.

— Тем не менее, — опять ответил он, — это сделано. Кубок Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка — за обещание, которое ты дала мне в лесах, что я могу убить белого голубя, если он не справится со своей задачей, а кувшин — за арфу, которую ты взяла у меня и изменила, прежде чем отдать Рифмачу.

— Томас, — королева подалась вперед, не сводя с меня глаз. Ей нравилось звать меня по имени, но никогда раньше она не называла меня так при всех.

— Томас, ты уже получил от меня награду. Тебе пора уходить.

— Госпожа, — сказал я, — это время еще не пришло.

— Томас, — сказала она, — ради моей любви, поворачивайся и уходи.

— Госпожа моя, — сказал я, — ради моей любви к тебе, я не Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка могу уйти.

Она медленно выпрямилась и величаво повернулась, потом подняла свой кубок.

— Твой вызов принят, брат, — сказала она, — игроки определены. Начинай. Но знай, если проиграешь — гнев мой будет ужасен.

— Значит, я уже выиграл, — улыбнулся Охотник, и вместо него вспыхнул язык пламени, который заговорил голосом Охотника: — Ты сама выбрала игроков, сестра, и собственными словами определила их участь. Последние годы твоего правления были отмечены несколько неестественным интересом к смертным. Они не умеют играть по нашим правилам; они даже не понимают, что идет игра. У них есть свои правила! Я осмелился бросить тебе вызов лишь затем, чтобы показать: в Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка конце концов смертные предадут тебя.

Я ошеломленно смотрел на пламя размером с человека, горевшее в воздухе, сверкавшее синим, оранжевым, красным, когда Охотник начинал говорить.

— Мы не дети, чтобы учить нас, — сказала королева. Золотые волосы рассыпались вокруг ее головы драгоценным венцом, их развевал какой-то нездешний ветер. — Говори.

— Что ж, тогда спорим, что ты не выполнишь настоящее желание Томаса.

— Томас, — на этот раз совершенно спокойно сказала мне королева. Так порой ведут себя люди перед лицом крайней опасности или за шахматной игрой. — Томас, назови мне свое истинное желание.

Вопрос застал меня врасплох. Мое истинное желание… Любовь, любовь к ней, конечно же, а еще музыка Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка, какой никто никогда не сочинял, а еще — вернуться домой и снова стать настоящим человеком, и сколько еще всего! Стать самым великим, богатым, нужным… И всегда быть самым великим из менестрелей, и чтобы мое имя стало легендой, а мои песни пели и помнили. Голос обещал все: недаром я стоял пред Королевой Эльфов, и она обещала выполнить любое мое желание.

Ну и дурнем оказался бы я, если бы стал просить обо всем этом! Я был здесь ради убитого рыцаря. Всего остального я сумею добиться и сам — или не сумею вообще ничего.

— Я хочу, — сказал я, — дать голос белому голубю Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка.

— Почему же тогда ты не попросил меня об этом сразу, а просил о кувшине?

— Я боялся отказа, — сказал я. — Попросить кувшин казалось мне легче. Вообще-то я наполовину солгал. Я подумал: а вдруг она не сможет вернуть голубю голос из-за какого-нибудь другого заклятья. Не знаю, как принято у эльфов, но для земного короля пообещать награду и не дать ее, даже по не зависящим от него причинам, серьезное поражение. Я надеялся избежать именно того, к чему так упорно подталкивал меня Охотник.

— Призрак может заговорить только после великой жертвы кого-нибудь из смертного рода, — сказала королева. — Ты знаешь, что Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка для этого нужна кровь, и ее нужно много больше, чем один человек может отдать и остаться в живых. Только тогда сможет он рассказать то, что ты сочинил, спеть твою песню.

Я сглотнул. Пальцы, вцепившиеся в арфу, стали ледяными. Умереть за рыцаря, за его даму и за свою песню я был не готов. Но я сам навлек на себя свою судьбу, трижды не вняв ее предостережениям. И все же я не верил, что умру; не так должна была закончиться эта история. Час еще не пробил.

Я закрыл глаза и стал думать, забыв о дворце, золоте, пламени, красоте и уродстве, мрачных огнях Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка.

Меня выбрали игроком. Охотник — за мою слабость, королева — за силу. Я не должен проиграть; а моя смерть — ее проигрыш. Она не должна потерять голубя.

— Сестра, — заговорило пламя, — твой певец молчит.

— Он просто помнит запрет и цену его молчания в этой стране. Он всего лишь осторожен, — сказала моя королева.

Воспоминания обрушились на меня, как удар. Перед закрытыми глазами развернулась сцена в лесу, и мне захотелось, чтобы я тоже смог пролить чашу в счет второго обещания королевы.

Она только что подсказала мне, как быть, но говорить предстояло мне. Я должен был сказать это, постаравшись не проиграть ни очка. Ради своей чести и Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка чести королевы; потому что судьба, глупость и Охотник загнали нас сюда, а подвести королеву я не согласился бы ни за что на свете. Я чувствовал слабость, потому что едва избежал смерти, и противный холодок, потому что уже понял, чем придется за это поплатиться. Но если уж это — последний подвиг в моем менестрельстве, то пусть он будет великим…

— Госпожа, — начал я высоким стилем, принятым у меня на родине. В пышных одеждах стоял я перед блестящим эльфийским двором и впервые чувствовал себя настоящим принцем, посланником Земли, а не слугой. — Давайте изберем такой путь, при котором голубь сумел бы заговорить Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка и исполнить свое предназначение, а ваш покорный слуга сохранить свою жизнь. Не выскажете ли вы свое высочайшее соизволение напомнить ваши собственные слова, произнесенные в том самом лесу, где господин Огонь затеял это дело?

— Соизволяем, — проговорила она.

— Пусть же голубь не принимает печальных даров от живых соплеменников, чтобы вернуть свой умерший голос, а примет от меня в дар мой!

Королева Эльфов всплеснула руками и победно рассмеялась.

— Так глаголят уста, не знающие лжи! Охотник снова обрел свой эльфийский вид; надо сказать, угрюмый и растерянный.

— К чему смех, сестра? Компромисс — все же не победа.

Она все еще улыбалась.

— Брат мой, ты Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка воистину ничего не проиграл. Это я проиграла голос своего Рифмача, и я смиряюсь перед твоим искусством и мастерством. — Вот только выглядела она отнюдь не смиренно — горделивая и явно довольная. — Я смеюсь тому дару, который выиграл для себя сегодня сам Рифмач, и тому, как ты помог ему в этом.

— «Уста, не знающие лжи?» — фыркнул Охотник. — Вряд ли он поблагодарит тебя за это!

Я так и не успел спросить, пока голос еще был при мне, о чем они говорят. Госпожа моя призвала голубя, и он пролетел к ней через весь зал. Он опустился на мою арфу, как раз туда, где много-много пиров назад Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка был вырезан голубь.

— Друг, — сказал я ему, — не позабудь слов, а то и голос тебе не поможет.

— Друг, — ответил он мне, и сердце у меня упало, едва я услышал свой собственный голос, — не сомневайся во мне.

Я закусил губу, чтобы сохранить достоинство. К такому повороту событий я не был готов.

Королева не просила меня остаться и поиграть. Я поклонился только ей — не Охотнику — повернулся и вышел из зала.

Все коридоры казались мне одинаковыми, одинаково разными. Наконец, я сел, привалившись к стене. Рядом никого не было. Я поднял арфу и заиграл. Звучала она так сладко, что я решился открыть Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка рот. Словно железную палицу волочили по галечному берегу…


documentacprnbd.html
documentacprull.html
documentacpsbvt.html
documentacpsjgb.html
documentacpsqqj.html
Документ Часть четвертая 7 страница. Имя Охотника так и вертелось на кончике языка